Элрик поднялся и внимательно посмотрел на Мишеллу. Он закончил руну и почти успел повторить ее, когда появился Мунглам. Мишелла так и не шелохнулась.
— Телеб К'аарна колдовал на расстоянии, — сказал Мунглам. — Так он подавлял сопротивление Мишеллы. Но он не брал в расчет нас.
Они с Элриком поспешили из комнаты вниз по лестнице туда, где под напором вооруженных людей прогибалась и трескалась дверь.
— Отойди в сторону, Мунглам.
Элрик вытащил застонавший меч, поднял его над головой и ударил им по двери.
Дверь раскололась, а вместе с ней и два странной формы черепа.
Остальные атакующие отпрянули назад, издав крики изумления и ужаса при виде белолицего воина с огромным мечом, который выпил души двух убитых, распевая свою странную, замысловатую песню.
Под напором Элрика они бросились вниз по лестнице в зал, где сгрудились, изготовившись защищаться от демона с его мечом, выкованным в аду.
А Элрик смеялся.
И от этого смеха их охватывал ужас.
И оружие дрожало в их руках.
— Значит, вы и есть могущественные келмаины, — с издевкой сказал Элрик. — Неудивительно, что вам нужно колдовство в помощь, ведь вы так трусливы. Неужели вы там, за Краем Мира, не слышали об Элрике Братоубийце?
Но келмаины явно не понимали его речей, что само по себе было необычно, поскольку говорил он на общем языке, известном всем людям.
У келмаинов были золотистая кожа и почти квадратные глазницы. Их лица были словно вырублены из камня — всюду прямые углы, ровные поверхности, а их доспехи имели не закругленную форму, а угловатую.
Элрик оскалился в улыбке, и келмаины сбились еще плотнее.
И тогда Элрик рассмеялся жутким смехом, и Мунглам отошел в сторону, чтобы не видеть того, что должно произойти.
Рунный меч рассекал воздух. Головы и конечности падали на пол. Хлестала из ран кровь. Выпивались души. По выражению на мертвых лицах келмаинов было ясно, что перед тем, как жизнь покинула их, они узнали правду о своей ужасающей судьбе.
А Буревестник пил и пил, потому что Буревестника постоянно мучила жажда.
И Элрик чувствовал, что его больные вены наполняются энергией, какой он не чувствовал даже, когда убивал демона Телеба К'аарны.
Зал сотрясался от безумного веселья Элрика, который, перешагнув через мертвые тела, вышел в открытые ворота, где в ожидании остановилось бесчисленное воинство.
И прокричал он имя:
— Телеб К'аарна! Телеб К'аарна!
Следом за ним выбежал Мунглам, призывавший Элрика остановиться, но Элрик не слышал его. Элрик шел по снегу, оставляя за собой алый след.
Келмаины под холодным солнцем наступали на замок, называвшийся Канелун, а им навстречу шел Элрик.
Во главе воинства ехал на лошади одетый в просторные одежды темнолицый колдун из Пан-Танга. Рядом с ним скакал полководец келмаинского воинства, принц Умбда, весь закованный в доспехи, со странными перьями, торчащими из шлема, и с торжествующей улыбкой на необычном угловатом лице.
За ними воины тащили ни на что не похожие орудия войны, которые, несмотря на всю свою экзотичность, производили впечатление огромной силы, способной победить все, что мог выставить Лормир.
Когда появилась эта одинокая фигура, направившаяся от стен замка Канелун навстречу воинству, Телеб К'аарна поднял руку и остановил войско. Он натянул поводья своего коня и рассмеялся.
— Да ведь это же мелнибонийский шакал, клянусь всеми богами Хаоса. Наконец-то он признал своего хозяина и идет отдаться мне на милость.
Элрик подошел ближе, а Телеб К'аарна продолжал смеяться.
— Элрик, упади передо мной на колени!
Элрик не замедлил шага, он словно бы не слышал слов пантангианца.
В глазах принца Умбды появилось тревожное выражение, он сказал что-то на неизвестном Элрику языке, и Телеб К'аарна, хмыкнув, ответил ему на том же языке.
А альбинос продолжал свое движение по снегу навстречу огромному воинству.
— Заклинаю Чардросом, Элрик! Остановись! — воскликнул Телеб К'аарна. Его конь под ним нервно забил копытом. — Если ты пришел торговаться со мной, то ты просто глупец. Канелун и его хозяйка должны погибнуть, а потом нам будет принадлежать весь Лормир, и в том, что он будет нашим, нет никаких сомнений!
И тогда Элрик и в самом деле остановился и вперил горящий взгляд в колдуна. На его бледных губах гуляла ледяная улыбка.
Телеб К'аарна попытался было ответить на взгляд Элрика, но не смог. Когда он заговорил снова, в голосе его слышалась дрожь:
— Ты не в силах победить все келмаинское воинство!
— У меня нет такого намерения, колдун. Твоя жизнь — вот все, что мне нужно.
Лицо колдуна перекосилось.
— Ты ее не получишь! Эй, воины Келмаина, возьмите его!
Он отступил и спрятался за рядами воинов, повторив свой приказ на их языке.
Из ворот замка появилась еще одна фигура и ринулась на помощь Элрику.
Это был Мунглам из Элвера. В каждой руке он держал по мечу.
Элрик чуть повернул голову.
— Элрик! Мы умрем вместе!
— Оставайся там, Мунглам!
Мунглам заколебался.
— Оставайся там, если ты любишь меня!
Мунглам неохотно вернулся в замок. Келмаинские всадники ринулись вперед, подняв свои широкие мечи. Элрик тут же оказался в кольце воинов.
Воины надеялись, что альбинос, поняв безвыходность своего положения, положит меч и сдастся. Но Элрик улыбнулся.
Буревестник начал свою песню. Элрик взял меч в две руки, согнул руки в локтях, а потом неожиданно выставил клинок перед собой.
Он начал вращаться, как таркешитский танцор — круг за кругом. Казалось, что меч раскручивает его все быстрее и быстрее, дробя, калеча и обезглавливая келмаинских всадников.
Они подались назад, оставив своих мертвых товарищей, которые грудой лежали вокруг альбиноса, но тут принц Умбда, переговорив о чем-то с Телебом К'аарной, приказал своим воинам продолжить наступление на Эл-рика.
Элрик снова взмахнул своим мечом, но на сей раз от него пало меньше воинов Келмаина.
Одно тело в доспехах падало на другое, кровь перемешивалась с кровью, кони волокли тела по снегу, а Элрик оставался стоять, но что-то начало происходить с ним.
И тут его неистовствующий мозг начал понимать, что по какой-то причине меч насытился. Энергия по-прежнему пульсировала в его металле, но он больше ничего не передавал своему хозяину. А энергия, похищенная прежде, стала истощаться.
— Будь ты проклят, Буревестник! Дай мне твою силу! На него обрушилось множество мечей, а он дрался, отражал и наносил удары.
— Дай мне силу!
Он все еще был сильнее, чем обычно, и гораздо сильнее любого обыкновенного смертного, но часть его бешеного неистовства покинула его, и он испытывал что-то сродни недоумению, когда новые келмаинцы набросились на него.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
